Великие о Стендале

Ортега-и-Гасет (испанский философ)
«Стендаль всегда рассказывает, даже когда он определяет, теоретизирует и делает выводы. Лучше всего он рассказывает»

Симона де Бовуар
Стендаль «никогда не ограничивал себя описанием своих героинь как функции своего героя: он придавал им их собственную сущность и назначение. Он делал то, что мы редко находим у других писателей - воплощал себя в женских образах».


http://sale-server.ru/ сервер б у купить.

Стендаль. Люсьен Левен (Красное и Белое)

417

Люсьен продолжал хранить молчание, стараясь сообразить, можно ли скрыть это событие от матери.
— Среди нас нет ни одного, кто не решил бы твердо сделать все от него зависящее, чтобы вашей матери и вам осталась кругленькая сумма в шестьсот тысяч франков. Впрочем, — добавил Лефр, подняв свои черные брови над маленькими глазками, — если бы никто из этих господ и не захотел, я этого хочу, я, стоящий над ними всеми, и, окажись они даже предателями, все равно эти шестьсот тысяч франков наверняка ваши, так же как если бы они были у вас в руках, не считая обстановки, серебра и прочее.
— Подождите меня, сударь, — сказал Люсьен.
Это упоминание об обстановке и серебре внушило ему отвращение. Он увидал себя торопящимся принять участие в краже.
Спустя четверть часа он вернулся к г-ну Лефру, потратив десять минут на то, чтобы подготовить мать. Ее, так же как и его, ужасало банкротство, и она предложила пожертвовать своим приданым, доходившим до ста пятидесяти тысяч франков, под условием предоставления ей пожизненного пенсиона в тысячу двести франков и такого же пенсиона для сына. Г-н Лефр был сражен этим решением полностью удовлетворить всех кредиторов. Он стал умолять Люсьена подумать хотя бы сутки.
— Дорогой Лефр, это как раз единственная вещь на свете, на которую я не могу согласиться.
— В таком случае, господин Люсьен, по крайней мере не передавайте никому о нашей беседе. Это должно остаться тайной между вашей матерью, вами и мной. Эти господа (служащие) только то и делают, что стараются видеть во всем одни трудности.
— До завтра, дорогой Лефр. Моя мать и я все-таки считаем вас нашим лучшим другом.
На другой день г-н Лефр повторил свое предложение, умоляя Люсьена согласиться на банкротство и уплатить кредиторам девяносто процентов. Еще через день, после нового отказа, г-н Лефр сказал Люсьену:
— Вы можете извлечь немалую выгоду, продав фирму под условием уплаты всех долгов; вот их полный список, — сказал он, указывая на большой лист гербовой бумаги, испещренный цифрами. — Под условием полной уплаты долгов и отказа от всех обязательств фирмы, вы можете продать самое фирму, пожалуй, за пятьдесят тысяч экю. Советую вам навести об этом негласные справки. А покуда я; Жан-Пьер Лефр, и господин Говарден (кассир) предлагаем вам сто тысяч франков наличными и берем на себя все долги покойного господина Левена, нашего уважаемого патрона, даже те, которые он мог сделать своему портному и шорнику.
— Ваше предложение мне очень нравится. Я предпочитаю получить от вас, мой славный и честный друг, сто тысяч франков, чем взять полтораста тысяч от всякого другого, который не будет относиться с тем же уважением, с каким относитесь вы к памяти моего отца. Я попрошу вас лишь об одном: примите участником хоть в какой-нибудь доле господина Коффа.

Возврат к списку