Великие о Стендале

Ортега-и-Гасет (испанский философ)
«Стендаль всегда рассказывает, даже когда он определяет, теоретизирует и делает выводы. Лучше всего он рассказывает»

Симона де Бовуар
Стендаль «никогда не ограничивал себя описанием своих героинь как функции своего героя: он придавал им их собственную сущность и назначение. Он делал то, что мы редко находим у других писателей - воплощал себя в женских образах».


На web-странице этой фирмы найдете ингредиенты для кондитерских изделий от 459

Стендаль. Люсьен Левен (Красное и Белое)

409

«Этот дурачок может одуматься, он явится сюда через четверть часа, — решила она. — Будет лучше, если он увидит свое письмо нераспечатанным. Но будет еще лучше, — подумала она через несколько минут, —если он не застанет меня даже дома».
Она позвонила и велела закладывать карету.
Она в волнении расхаживала по комнате; письмо Люсьена лежало на маленьком круглом столике, рядом с ее креслом, и каждый раз, проходя мимо, она невольно взглядывала на него.
Доложили, что карета подана. Не успел еще слуга выйти за дверь, как она кинулась к письму Люсьена, гневным движением распечатала его, не дав себе подумать, что она делает. Молодая женщина взяла в ней верх над искусным политиком.
Холодное письмо Люсьена совершенно вывело г-жу Гранде из себя. Чтобы извинить немного такую слабость, заметим, что в свои двадцать шесть лет она еще никого не любила. Она строго запретила себе даже ту игру в чувство, которая может привести к любви.
Теперь любовь мстила за себя, и вот уже восемнадцать часов как самая закоснелая, воспитанная привычкой гордость оспаривала у нее сердце той самой г-жи Гранде, которая так надменно держала себя в свете и чье имя занимало такое высокое место в анналах современной добродетели.
Никогда еще душевная буря не причиняла столько страданий. С каждым новым приступом этой ужасной боли бедная гордость терпела поражение и отступала. Слишком долго г-жа Гранде слепо повиновалась ей: молодой женщине наскучило то удовольствие, которое это чувство доставляет людям.
Вдруг эта гордость и жестокая страсть, оспаривавшие сердце г-жи Гранде, соединились и довели ее до отчаяния. Как! Видеть, что ее приказания обходятся, не исполняются, что их презирает мужчина!
«Значит, он ничего не смыслит в жизни?»— думала она.
Наконец, проведя два часа в жестоких страданиях, тем более душераздирающих, что она испытывала их впервые, г-жа Гранде, пресыщенная лестью, почестями, уважением самых видных людей в Париже, дала как будто восторжествовать гордости. В порыве горя, испытывая потребность переменить место, она спустилась вниз и направилась к карете. Но, едва усевшись в нее, она переменила свое решение.
«Если он явится, он не застанет меня», — подумала она.
— Улица Гренель, министерство внутренних дел! — приказала она выездному лакею.
Она взяла на себя смелость самой отправиться к Люсьену на службу.
Она отказалась обдумать свой поступок. Если бы она это сделала, она упала бы в обморок.
Она забилась в угол кареты, как бы раздавленная горем. Невольные движения, вызванные тряской кареты, отчасти развлекали ее, и ей стало немного лучше.

Возврат к списку