Великие о Стендале

Ортега-и-Гасет (испанский философ)
«Стендаль всегда рассказывает, даже когда он определяет, теоретизирует и делает выводы. Лучше всего он рассказывает»

Симона де Бовуар
Стендаль «никогда не ограничивал себя описанием своих героинь как функции своего героя: он придавал им их собственную сущность и назначение. Он делал то, что мы редко находим у других писателей - воплощал себя в женских образах».


http://art-stroy53.ru/ купить каркасный дом в Сегеже.

Стендаль. Люсьен Левен (Красное и Белое)

375

Он поспешил ответить:
— Я человек робкого характера, склонный к меланхолии, и это несчастье еще усугубляется тем, что я глубоко люблю превосходную женщину, не питающую ко мне никаких чувств.
Никогда у него не было так мало оснований жаловаться на это. Отныне г-жа Гранде, можно сказать, ухаживала за ним. Люсьен, невидимому, пользовался этим положением, но крайне неприятно было то, что он, казалось, особенно кичился этим, когда было много народа; если он заставал г-жу Гранде окруженной только ее обычными поклонниками, он делал над собой невероятные усилия, чтобы их не презирать.
«Виноваты ли они, что •смотрят на жизнь совсем иначе, чем я? На их стороне большинство».
Но, невзирая на эти вполне справедливые рассуждения, он мало-помалу становился холоден, молчалив, утрачивал интерес ко всему.
«Как можно говорить о настоящей добродетели, о славе, о прекрасном перед дураками, понимающими все ложно и стремящимися загрязнить гнусными шуточками все тонкие чувства?»
Иногда, без его ведома, это глубокое отвращение служило ему на пользу и искупало бурные порывы, которые у него бывали порою и которые общество Нанси только укрепило в нем, вместо того чтобы их исправить.
«Вот настоящий человек хорошего тона,— думала г-жа Гранде, глядя на него, когда он стоял перед каминам, обернувшись к ней и не видя ничего. — Как далеко ушел этот человек, дед которого, быть может, не имел собственного выезда! Как жаль, что он не носит исторической фамилии! Тогда его излишняя наивность, ложащаяся как бы пятном на его манеры, была бы проявлением его героизма. Как жаль, что в гостиной нет сейчас никого, кто мог бы полюбоваться его безупречными манерами!..»
Тем не менее она добавляла:
«Мое присутствие должно было бы вывести его из этого нормального состояния светского человека, а между тем, кажется, как раз, когда он остается наедине со мною и с этими господами (г-жа Гранде едва не произнесла мысленно: «с моею свитой»), он проявляет наибольшее равнодушие и холодную учтивость... Если бы он никогда не обнаруживал пылкости,—думала г-жа Гранде,— я бы не жаловалась ни на что».
Действительно, Люсьен, придя в отчаяние, что так скучает в обществе женщины, которую должен был бы обожать, был бы еще больше удручен, если бы его душевное состояние обнаружилось; и так как он предполагал, что эти люди крайне чувствительны к внешним знакам внимания, он удваивал по отношению к ним свою вежливость и любезность.
В эту пору положение Люеьеяа, личного секретаря министра, вышучиваемого его отцом, стало весьма щекотливым. Словно по молчаливому соглашению, г-н де Вез и Люсьен не обращались друг к другу, разве только для того, чтобы обменяться двумя-тремя вежливыми фразами. Канцелярский служитель носил бумаги из одного кабинета в другой. Чтобы подчеркнуть свое отношение к Люсьену, граф де Вез заваливал его важными делами министерства.

Возврат к списку