Великие о Стендале

Ортега-и-Гасет (испанский философ)
«Стендаль всегда рассказывает, даже когда он определяет, теоретизирует и делает выводы. Лучше всего он рассказывает»

Симона де Бовуар
Стендаль «никогда не ограничивал себя описанием своих героинь как функции своего героя: он придавал им их собственную сущность и назначение. Он делал то, что мы редко находим у других писателей - воплощал себя в женских образах».


http://topselfstorage.ru/ сдача аренда склада в новосибирске.
http://участкирядом.рф/ коттеджные поселки ивантеевка. Коттеджный поселок ивантеевка.

Стендаль. Люсьен Левен (Красное и Белое)

370

— Этому-то наша публика никогда не поверит. Господин де Лафайет играл эту роль сорок лет подряд и все время рисковал очутиться в смешном положении. Наш народ слишком развращен, чтобы понимать подобные вещи. Для трех четвертей жителей Парижа господин де Лафайет был бы замечательным человеком, если бы украл четыре миллиона. Если бы я отказался от министерства и устроил свои дела таким образом, чтобы тратить по сто тысяч экю в год, покупая в то же время земли и доказывая этим, что я не разоряюсь, в мой гений уверовали бы еще больше, и я сохранил бы превосходство над всеми этими полуплутами, которые собираются оспаривать друг у друга министерский пост.
Если ты не разрешишь мне вопроса: «Что могу я взять?» —смеясь, обратился он к сыну, — я сочту тебя человеком лишенным воображения, и мне ничего не останется, как прикинуться больным и уехать на три месяца в Италию, чтобы министерство сформировалось без меня. По возвращении я окажусь не у дел, но зато не буду смешон.
А покуда я найду способ использовать расположение ко мне короля и палаты, благодаря которому я являюсь одним из представителей высокой банковской политики, мне надо только констатировать это расположение и углубить его.
Я хочу попросить вас о большой услуге, дорогой друг, — прибавил он, обращаясь к жене: — речь идет о том, чтобы дать два бала. Если первый не окажется will attended \, мы обойдемся без второго; но я думаю, что на втором мы увидим у себя всю Францию, как говорили в дни моей молодости.
Оба бала состоялись, имели огромный успех и оказались вполне на высоте требований моды.
Генерал приехал на первый, на котором, можно сказать, присутствовала почти вся палата депутатов; явился на. него и принц; существеннее всего было то, что военный министр подчеркнуто отвел г-на Левена в сторону и беседовал с ним по меньшей мере двадцать минут; но самое удивительное было то, что во время этого уединенного разговора, на который, вытаращив глаза, взирали сто восемьдесят депутатов, находившиеся в зале, генерал действительно говорил о делах с г-ном Левеном.
— Я очень озабочен одним вопросом, — сказал военный министр. — Говоря серьезно, что хотели бы вы, чтобы я сделал для вашего сына?
Хотите видеть его префектом? Нет ничего проще. Хотите, чтобы он был назначен секретарем посольства? Тут дело затрудняет иерархия. Я бы назначил его вторым секретарем, а через три месяца первым.
— Через три месяца? — переспросил г-н Левей тоном естественного сомнения, далеким от всякого восторга.
Несмотря на этот тон, генерал в устах всякого другого счел бы такую фразу за дерзость, но г-ну Левену он ответил вполне доверчиво и с явным замешательством:
— В этом есть кое-какая трудность. Дайте мне возможность преодолеть ее.
Не найдя, что ответить, г-н Левея рассыпался в выражениях признательности, уверяя министра в самой настоящей, в самой неподдельной дружбе.
Эти два величайших обманщика Парижа были искренни. Таково было мнение г-жи Левен, когда г-н Левен изложил ей весь свой диалог с министром.
На второй бал принуждены были явиться все министры. Маленькая г-жа де Вез почти в слезах говорила Люсьену:
— В будущем сезоне на балах министрами будете вы, и я буду приезжать к вам.
— Но и тогда я не буду более предан вам, чем теперь, потому что это невозможно. Однако кто бы здесь мог стать министром? Ни в коем случае я, и еще меньше — мой отец.
— С вашей стороны это еще злее: вы нас свергаете, а сами не знаете, кого посадить на наше место. И все это потому, что господин де Вез не был с вами, милостивый государь, достаточно любезен, когда вы вернулись из Кана.

Возврат к списку