Великие о Стендале

Ортега-и-Гасет (испанский философ)
«Стендаль всегда рассказывает, даже когда он определяет, теоретизирует и делает выводы. Лучше всего он рассказывает»

Симона де Бовуар
Стендаль «никогда не ограничивал себя описанием своих героинь как функции своего героя: он придавал им их собственную сущность и назначение. Он делал то, что мы редко находим у других писателей - воплощал себя в женских образах».


http://holstpro.com.ua/akrilovye-kraski/ как выбрать Акриловые краски для рисования.

Стендаль. Люсьен Левен (Красное и Белое)

362

Люсьену попалось на глаза письмо, в котором министр финансов, основываясь на сообщении директора департамента косвенных налогов, уведомлял, что среди чиновников, прикомандированных к департаменту косвенных налогов, г-н Тарт не числится. Но г-ну де Рамье удалось добиться от министра финансов, чтобы он сделал собственноручную приписку:
«Не идет ли речь о господине Турте, служащем в Эскорбьяке?»
Через неделю граф де Вез ответил своему коллеге:
«Да, это действительно господин Турт, который вел себя недостойно и которого я предложил бы уволить».
Люсьен утаил это письмо и показал его г-же де Вез, которую все это дело в высшей степени интересовало.
— Как же нам поступить? — спросила она его с озабоченным видом, показавшимся Люсьену очаровательным.
Он взял ее руку и восторженно поцеловал.
— Что вы делаете? — упавшим голосом проговорила она.
— Я перепутаю адрес и поставлю на конверте этого письма адрес военного министра.
Через одиннадцать дней от военного министра пришел ответ, извещавший об ошибке. Люсьен отнес его г-ну де Везу. Чиновник, распечатывающий почту, завернул три письма, полученные в тот день из военного министерства, в большой лист оберточной бумаги, из которого он сделал то, что называется в канцеляриях бандеролью, и надписал сверху: «Три письма господина военного министра».
Люсьен в течение целой недели придерживал в запасе письмо военного министра, требовавшего передачи в его ведение конной муниципальной гвардии Парижа. Люсьен подменил им письмо, препровождавшее обратно бумагу относительно г-на Турта. У г-на де Рамье не было прямых связей с военным министерством; ему пришлось прибегнуть к помощи пресловутого генерала Барбо, и только через полгода после своей просьбы г-н де Рамье сумел добиться увольнения г-на Турта; когда г-жа де Вез узнала об этом, она передала Люсьену пятьсот франков для этого бедного чиновника.
У Люсьена было штук двадцать подобных дел, но, как видите, нужно восемь печатных страниц, чтобы изложить все подробности этих пошлых интриг, а это слишком дорого.
Кроткая г-жа де Вез, движимая новым для нее чувством, о котором она сама не догадывалась, с удивительной решительностью заявила своему мужу, что каждый раз, когда в министерстве будет обедать г-н де Рамье, у нее будет головная боль и она будет обедать у себя -в комнате. После двух-трех попыток граф де Вез кончил тем, что вычеркнул имя г-на де Рамье из списка приглашаемых депутатов. Когда распространились слухи об этом происшествии, большая часть центра перестала подавать руку слащавому редактору министерской газеты. К довершению несчастья, г-н Левен-отец, значительно позже узнавший об этой истории благодаря болтливости Дебака, заставил своего сына рассказать ее со всеми подробностями; фамилия г-на Турта очень ему понравилась, и вскоре об этом происшествии заговорили в салонах высокой дипломатии. Г-н де Рамье, втиравшийся всюду, каким-то образом добился того, что был представлен русскому послу. Принимая знаменитого князя де N., посол, в ответ на поклон г-на де Рамье, воскликнул во всеуслышание:
— А! Господин Рамье де Турт!
Современный Фенелон стал пунцовым, а на следующий день г-н Левен-отец пустил анекдот по всему Парижу.

Возврат к списку