Великие о Стендале

Ортега-и-Гасет (испанский философ)
«Стендаль всегда рассказывает, даже когда он определяет, теоретизирует и делает выводы. Лучше всего он рассказывает»

Симона де Бовуар
Стендаль «никогда не ограничивал себя описанием своих героинь как функции своего героя: он придавал им их собственную сущность и назначение. Он делал то, что мы редко находим у других писателей - воплощал себя в женских образах».


Современные аппараты УЗИ chison в России

Стендаль. Люсьен Левен (Красное и Белое)

361

Господин де Рамье густо покраснел и понял, наконец, что ему надо удалиться.
«Господин Турт будет уволен, но я назвал палачом этого новоявленного Фене-лона».
Не прошло и четырех дней, как Люсьен обнаружил в папке дел первого отделения пространное письмо министра внутренних дел к министру финансов с просьбой предложить директору департамента косвенных налогов уволить г-на Турта. Люсьен вызвал к себе писца, очень опытного в выскабливании, и приказал ему всюду переправить фамилию Турт на Тарт.
Господину де Рамье пришлось потратить на хлопоты две недели, прежде чем он узнал причину, из-за которой задержалось увольнение. Тем временем Люсьен нашел случай рассказать сцену из «Тартюфа», разыгранную г-ном де Рамье у него в кабинете. Добрая г-жа де Вез замечала зло только тогда, когда ей его разъясняли и наглядно показывали. Она раз семь-восемь заговаривала с Люсьеном о бедном чиновнике Турте, фамилия которого ее поразила, и два-три раза позабыла пригласить г-на де Рамье на обеды, даваемые второразрядным депутатам.
Господин де Рамье понял, откуда исходит удар, и постарался втереться в высшее общество, где и прослыл дерзким философом и крайне либеральным новатором.
Люсьен не вспоминал больше об этом плуте, пока маленький Дебак, угождавший Люсьену и завидовавший состоянию г-на де Рамье, не рассказал ему о происках г-на де Рамье. Люсьен решил, что это уже слишком.
«Один плут клевещет на другого плута».
Он отправился к г-ну Крапару, начальнику министерской полиции, и попросил его проверить эти сведения. Г-н Крапар, быг :;ий еще новичком в великосветских гостиных, не сомневался, что Люсьен находится в наилучших отношениях с графиней де Вез или по крайней мере близок к тому, чтобы занять положение, столь желанное для всякого молодого чиновника: положение любовника жены министра. Он с большим рвением принялся за дело Люсьена и через неделю принес ему любопытнейшее донесение обо всех разговорах, которые г-н де Рамье вел о г-же де Вез.
— Подождите минутку, — сказал Люсьен г-ну Крапару.
И он отнес безграмотные донесения великосветских сыщиков г-же де Вез, которая залилась румянцем. Она относилась к Люсьену с доверием и откровенностью, близкими к более нежному чувству; Люсьен это видел, но он был так измучен своей любовью к г-же Гранде, что всякие отношения подобного рода внушали ему ужас. Один час спокойной езды шагом по Медонскому лесу — вот что казалось ему наиболее близким к счастью, с тех пор как он покинул Нанси.
В последующие дни Люсьен убедился в том, что г-жа де Вез действительно сердится на г-на де Рамье, а так как сердце в ней брало верх над светскими приличиями, она самым оскорбительным образом дала почувствовать свой гнев депутату-журналисту. Несмотря на ее душевную мягкость, у нее нашлись для современного Фенелона жестокие слова, и эти слова, без всяких предосторожностей сказанные в присутствии всей свиты, окружающей жену влиятельного министра, оказались роковыми для ореола добродетели и филантропии депутата-журналиста. Друзья сообщили ему об этом; в «Charivari» — газете, удачно извлекавшей выгоду из ханжества господ умеренных, появился довольно прозрачный намек.

Возврат к списку