Великие о Стендале

Ортега-и-Гасет (испанский философ)
«Стендаль всегда рассказывает, даже когда он определяет, теоретизирует и делает выводы. Лучше всего он рассказывает»

Симона де Бовуар
Стендаль «никогда не ограничивал себя описанием своих героинь как функции своего героя: он придавал им их собственную сущность и назначение. Он делал то, что мы редко находим у других писателей - воплощал себя в женских образах».


По лучшим ценам: Ивановы текстиль - новости!.
http://sigarety-import.com/ американские сигареты. Импортные сигареты.

Стендаль. Люсьен Левен (Красное и Белое)

342

— Ах, боже мой, — ужаснулась г-жа де Вез, — неужели вы, подобно господину Крапару, полагаете, что республика так близка?
Лицо г-жи де Вез выражало только страх и сомнение; Люсьен уловил в нем полнейшую черствость души.
«Страх, — подумал Люсьен, — заставил ее позабыть обо всяком дружеском участии ко мне. В наш век привилегии покупаются дорогой ценой, и Готье был прав, когда жалел человека, носящего титул принца. «Я признаюсь в этом лишь немногим,—добавлял Готье, — в этом могли бы усмотреть самую пошлую зависть». Вот его подлинные слова: «В 183 * году титул князя или герцога, принадлежащий молодому человеку, родившемуся в этом столетии, в какой-то мере толкает его на безрассудство. Из-за своего титула бедняга испытывает вечный страх и считает себя обязанным быть счастливее других». Эта маленькая женщина была бы счастлива, если бы называлась госпожой Ле-Ру... А между тем эти мысли об опасности, напротив, вызывали у госпожи де Шастеле прилив очаровательного мужества. В тот вечер, когда у меня вырвалась фраза: «Я буду сражаться против вас», какой взгляд кинула она на меня!.. А я? Что делаю я в Париже? Почему мне не помчаться в Нанси? Я на коленях попросил бы у нее прощения за вспышку гнева, вызванную тем, что она не доверила мне своей тайны. Как тягостно сделать такое признание молодому человеку, да еще, быть может, любимому! И к чему? Я ведь никогда не заговаривал с нею о том, чтобы соединить нашу судьбу».
— Вы рассердились? -— робким тоном спросила г-жа де Вез.
Звук ее голоса заставил Люсьена очнуться. «Она уже не боится, — подумал он. — О боже мой, я, должно быть, молчал по крайней мере минуту!»
— Долго ли я мечтал?
— По меньшей мере три минуты, — ответила г-жа де Вез с невероятной снисходительностью, но в этой сознательно подчеркнутой снисходительности заключался легкий упрек жены всесильного министра, не привыкшей к такой рассеянности собеседника, к тому же в разговоре с глазу на глаз.
— Это потому, сударыня, что я поймал себя на чувстве к вам, в котором я упрекнул себя.

Возврат к списку