Великие о Стендале

Ортега-и-Гасет (испанский философ)
«Стендаль всегда рассказывает, даже когда он определяет, теоретизирует и делает выводы. Лучше всего он рассказывает»

Симона де Бовуар
Стендаль «никогда не ограничивал себя описанием своих героинь как функции своего героя: он придавал им их собственную сущность и назначение. Он делал то, что мы редко находим у других писателей - воплощал себя в женских образах».


Детальное описание hertz прокат авто в европе тут.
http://www.yellowtrunki.ru/ самокат-беговел 3 в 1 детский самокат с сиденьем 3 в 1.
Самая актуальная информация Декоративная штукатурка на сайте.

Стендаль. Люсьен Левен (Красное и Белое)

338

Люсьен почти угадал.
Граф де Вез принял его с обычной своей вежливостью, но не задал ему ни одного вопроса насчет выборов и не поздравил его с благополучным возвращением; он обошелся с ним так, словно виделся с ним накануне. «Он научился теперь тонкому обращению: с тех пор как он стал министром, он встречается во дворце с людьми хорошего тона». Но после этой мимолетной вспышки рассудительности Люсьен снова стал жертвой своей глупой любви к добру, по крайней мере в мелочах. Несколькими фразами он резюмировал свои полезные наблюдения во время поездки, и ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не рассказать министру обо всем том дурном, что он видел и что так легко было исправить. У него не было ни малейшего тщеславия, он знал, какой судья г-н де Вез во всем, что так или иначе требует логического и ясного изложения. Движимый этой дурацкой любовью к добру, едва ли извинительной в человеке, чей отец разъезжает в собственной карете, Люсьен пожелал устранить три-четыре злоупотребления, в которых министр нисколько не был заинтересован. Люсьен, однако, был слишком искушен, чтобы не испытать смертельного страха при мысли о том, что стремление к добру может заставить его переступить границы, которые министр своим тоном, по-видимому, наметил для их взаимных отношений.
«Как мне будет стыдно, если с чиновником, стоящим настолько выше меня, я заговорю о вещах значительных, между тем как он говорит со мною только о мелочах!» Люсьен не захотел продолжать разговор и поспешил уйти.
За его столом сидел маленький Дсбак, который в его отсутствие заменял его. Передавая ему текущие дела, этот человек был очень холоден, хотя до поездки Люсьена пресмыкался перед ним.
Люсьен ничего не сказал Коффу, работавшему в соседней комнате и встретившему еще более красноречивый прием. В половине шестого Люсьен предложил ему пойти вместе пообедать.
— Ну ч»го же? — со смехом спросил Люсьен, как только они очутились вдвоем в отдельном кабинете ресторана.
— Ну что же, все, что вы сделали хорошего и удивительного, стараясь спасти проигранное дело, всего-навсего — великолепная ошибка. Для вас будет большой удачей, если вам удастся избежать упреков в якобинстве или в карлизме. В канцеляриях еще подыскивают название вашему преступлению, но все согласны, что оно огромно. Все там стараются пронюхать, как с вами обращается министр. Вы свернули себе шею.
— Франция — блаженная страна, — весело ответил Люсьен, — в том отношении, что мошенники-министры не умеют пользоваться юношеским безумием, которое называется рвением. Хотелось бы мне знать, так ли обошелся бы главнокомандующий с офицером, который при отступлении приказал бы спешиться полку драгунов и бросил бы его в атаку на батарею, взявшую под обстрел дорогу и причиняющую огромные потери людьми?
После долгих рассуждений Люсьен заявил Коффу, что он отнюдь не собирается жениться на родственнице министра и ничего не намерен у него просить.
— В таком случае, — удивился Кофф, — чем объяснить подчеркнутую благожелательность министра перед вашей поездкой? Почему теперь, после писем господина де Се-ранвиля, он не съел вас живьем?

Возврат к списку