Великие о Стендале

Ортега-и-Гасет (испанский философ)
«Стендаль всегда рассказывает, даже когда он определяет, теоретизирует и делает выводы. Лучше всего он рассказывает»

Симона де Бовуар
Стендаль «никогда не ограничивал себя описанием своих героинь как функции своего героя: он придавал им их собственную сущность и назначение. Он делал то, что мы редко находим у других писателей - воплощал себя в женских образах».


Набор в автошколы в зябликово Автошкола ЧОУ ДО Лидер-Виктория.

Стендаль. Люсьен Левен (Красное и Белое)

323

— А! Вы боитесь господина Б.?
— Я не боюсь ничего, кроме торжества оппозиции, которая, кстати сказать, уменьшит число епископских кафедр до цифры, установленной конкордатом 1814 года.
«Этот тип говорит тоном старого нормандского прокурора». Сделав это наблюдение, Люсьен перестал следить с напряженным вниманием за каждым своим словом. Знакомство с трудами г-на де Шатобриана и общераспространенное высокое мнение о талантах иезуитов подсказали еще юной фантазии Люсьена образ обманщика не менее искусного, чем великий Мазарини, но с благородными манерами г-на де Н.ар-бонна, которого он мельком видел в ранней молодости. Теперь же ничем не примечательный тон и голос г-на Леканю быстро дали ему возможность вернуться к своей роли.
«Я — молодой человек, покупающий участок земли ценою в сто тысяч франков, которого мне не хочет продать старый прокурор, потому что один из его соседей посулил ему взятку в сто луидоров, если он придержит этот участок для него».
— Смею ли я, милостивый государь, попросить у вас ваши верительные письма?
— Вот они, — и Люсьен без колебаний вручил г-ну Леканю письмо министра внутренних дел, адресованное г-ну префекту.
В письме было несколько фраз, без которых Люсьен предпочел бы в данную минуту обойтись, но времени было в обрез. «Если бы префект пожелал сделать сам этот шаг,— подумал Люсьен, — можно было бы избежать предъявления письма министра господину Леканю, но ведь этот хорохорящийся франтик-префект, даже если бы он не был задет, никогда не согласился бы на мероприятие, придуманное не им».
Вульгарный гнев, который вызвало у г-на Леканю чтение письма графа де Веза к префекту и который он тщетно пытался выдать за высокомерное презрение, окончательно вернул Люсьену чувство реальной жизни и рассеял все возвышенные представления, вызванные в нем знакомством с трудами г-на де Шатобриана. Некоторые фразы письма до такой степени вывели из себя главу партии духовенства, что Люсьен не мог удержаться от улыбки. «Этот субъект хочет своим гневом произвести на меня впечатление; не надо сердиться и порывать с ним. Посмотрим, сумею ли я, несмотря на молодость, справиться со своей ролью».
Люсьен вынул из кармана какое-то письмо и принялся внимательно читать его; он все время держал себя так, как будто предстал перед военным судом.
Искоса взглянув на Люсьена и убедившись, что тот на него не смотрит, аббат Леканю продолжал чтение министерской инструкции уже не так величественно, как до тех пор. Люсьен нашел, что он теперь скорее похож на ворчливого дельца, внимательно читающего деловую бумагу.
— Ваши полномочия чрезвычайно широки, милостивый государь, они способны внушить высокое представление о миссии, возложенной на вас, несмотря на ваши молодые годы. Смею ли я спросить вас, служили ли вы уже при наших законных королях, до рокового...

Возврат к списку