Великие о Стендале

Ортега-и-Гасет (испанский философ)
«Стендаль всегда рассказывает, даже когда он определяет, теоретизирует и делает выводы. Лучше всего он рассказывает»

Симона де Бовуар
Стендаль «никогда не ограничивал себя описанием своих героинь как функции своего героя: он придавал им их собственную сущность и назначение. Он делал то, что мы редко находим у других писателей - воплощал себя в женских образах».


Дачные и садовые беседки для дачи Арх-Беседки.

Стендаль. Люсьен Левен (Красное и Белое)

224

Выражение лица у человека, занятого подобными мыслями, отнюдь не предрасполагает людей, встречающихся с ним впервые, к легкой и изысканной беседе.
После первого дня, проведенного в министерстве, мизантропия Люсьена стала выражаться в том, что он не думал о людях, пока не видел их перед собой, но чье-либо мало-мальски затянувшееся присутствие вызывало у него досаду и вскоре делалось совсем невыносимым.
Возвратись домой, он застал отца в самом веселом настроении.
— Вот вам две бумажки, — оказал г-н Левен, — они естественное следствие высокой должности, в которую вы вступили сегодня утром.
Это были два абонемента, — в Оперу и в «Буфф».
— Ах, отец, меня пугают эти развлечения.
— Вы согласились в течение полутора лет, вместо одного года, занимать определенное положение в обществе. В довершение любезности обещайте мне каждый вечер проводить по полчаса в этих храмах наслаждения, являясь туда приблизительно часов в одиннадцать, к концу спектакля.
— Обещаю. Но это значит, что у меня за весь день не будет и жалкого часа отдыха!
— А воскресенье?
На второй день министр сказал Люсьену:
— Поручаю вам договариваться о приеме с этой толпой просителей, являющихся к вновь назначенному министру. Отстраните парижского интригана, связанного с женщинами сомнительной добродетели, — эти люди способны на все, на любое черное деяние; отнеситесь приветливо к бедняку-провинциалу, одержимому какой-нибудь сумасбродной идеей. Проситель, с безупречным изяществом носящий потертый фрак, — жулик; он живет в Париже, и, если бы он был человеком мало-мальски достойным, я встретился бы с ним в чьей-либо гостиной, он нашел бы кого-нибудь, кто мог бы представить его мне и поручиться за него.
Немного дней спустя Люсьен пригласил к обеду одного художника, человека недюжинного ума, однофамильца некоего префекта, смещенного с должности г-ном де Поли-ньяком; как раз в этот день у министра были приглашены к столу одни лишь префекты. Вечером, когда граф де Вез остался в гостиной наедине с женой и с Люсьеном, он много смеялся, вспоминая, как внимательно и с какой завистью смотрели префекты на художника, в котором видели кандидата на должность префекта, призванного заменить одного из них.
— И чтобы укрепить их в этом заблуждении, — рассказывал министр, — я раз десять обращался к N., притом все время по важным административным вопросам.
— Так вот почему у него был такой скучающий и наводящий скуку вид, — нежным и робким голоском заметила маленькая графиня де Вез. — Его нельзя было узнать: поверх одного из букетов, стоявших на столе, я видела его умное личико и не могла сообразить, что с ним происходит. Он проклянет ваш обед.

Возврат к списку